Бруттии (племя)

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск

Бруттии (греч.: Βρέττιοι, итал.: Bruzi), — древнее италийское племя, народ, обитавший в южной оконечности Италии, от границ Лукании до Мессинского пролива на территории, примерно соответствующий современной Калабрии.

История[ | ]

Южная Италия во времена античности

Бруттии говорили на оскском, как засвидетельствовано несколькими находками оскских надписей, хотя возможно, эти надписи — результат более позднего влияния со стороны их соседей луканов, народа племенной группы сабеллов.

Как греческие, так и латинские авторы единодушно утверждают, что бруттии — название народа: никакого отдельного названия для обозначения этой страны в римских источниках не обнаружено; римляне почти повсеместно использовали множественное число (бруттии), чтобы обозначить земли, в которых они обитали. Так, Ливий пользуется терминами Consentia in Bruttiis (Консенция бруттиев), extremus Italiae angulus Bruttii (дальний угол Италии бруттиев), Bruttii provincia (провинция бруттиев), и т. д., и такое употребление термина сохраняется до самого позднего периода античности.[1] Название Бруттий обозначающее провинцию или регион, хотя и принятое почти во всех современных источниках по географии Древнего мира, не встречается в древних текстах: Помпоний Мела, в самом деле, использует в одном тексте оборот in Bruttio, но это, возможно, — лишь сокращение выражения in Bruttio agro («в бруттийских землях»), которое употреблено им в другом месте, так же как и многими другими авторами.[2]


Греки, однако, пользовались словом Βρεττία, для обозначения страны, сохраняя слово Βρέττιοι для обозначения населяющего её народа.[3] Полибий несколько раз называет страну ἡ Βρεττιανὴ Χώρα.[4]


Земли бруттиев, или Бруттий, граничили на севере с Луканией, от которой были отделены рекой со стороны Тирренского моря, и до со стороны Тарентийского залива. На западе эта область омывалась водами Тирренского моря, а на юге и востоке — тем, что в древности было известно, как «Сицилийское море»; оно включало и Тарентийский залив.


Все античные авторы сходятся в том, что ни имя бруттиев, ни их происхождение не могут похвастаться глубокой древностью. Страна, занятая ими, по описанию древних историков была населена энотрами — одним из ветвей племён пеласгов, в котором племена кониев и моргетов были близкородственными. Первые греческие колонисты появились здесь в то время, когда энотры ещё были хозяевами этих земель. Красота страны и мягкость её климата наряду со стремительным расцветом первых греческих поселений оказались настолько притягательны, что в течение нескольких лет берега Бруттия были густо усеяны греческими колониями, став, таким образом, частью Великой Греции. Сохранилось очень мало сведений о взаимоотношениях этих греческих полисов с местными племенами энотров, хотя очень вероятно, что последние попали в ту или иную степень зависимости от греков, а в итоге — и в полное подчинение. Территории греческих городов охватывали всё побережье, так, что земли Кротоны и Сибариса граничили на реке Гилий, а земли Локр и Регия были разделены Галеком.[5] Поскольку и Кротона, и Локры основали свои колонии на противоположной стороне полуострова, то, скорее всего, и внутренние его области также были, как минимум, номинально подчинены им.


Такой была обстановка во времена Пелопоннесской войны; но в следующем, IV столетии до н. э. произошли значительные перемены. Луканы (из племён сабеллов), которые постепенно расширяли свои завоевания в направлении к югу, и уже овладели северными областями Энотрии, теперь усилили натиск в направлении Бруттия и, укрепившись здесь, основали подчинённое им царство в его внутренней области. Вероятно, это произошло после их крупной победы над сибаритами у реки Лаус в 390 г. до н. э. Немногим более 30 лет прошло со времени этого события до появления народа, именуемого бруттиями. Бруттии же описываются античными авторами просто как сборище восставших рабов и прочих беглецов, которые укрылись в диких горных районах полуострова: вполне вероятно, что значительная их часть составилась из энотров или пеласгов, которые воспользовались возможностью сбросить иноземное ярмо.[6] Юстин однако недвусмысленно указывает на то, что вожаками бруттиев была луканская молодёжь; это кажется достаточным свидетельством того, что луканцы стали важным элементом в формировании бруттиев, как народа.


Название «бруттии» (Βρέττιοι) было дано им, как кажется, не греками, а луканами, и на луканском языке означало «восставшие» (δραπέται, ἀποστάται). И хотя поначалу этот термин использовался как упрёк, он, тем не менее, был принят самими бруттиями, которые впоследствии, уже достигнув значительного могущества, утверждали, что имя их племени происходит от имени героя Бруттуса (Βρέττος), сына Геракла и Валентии.[7] Юстин, с другой стороны, говорит о том, что они выводили своё название от некоей женщины по имени Бруттия, которая принимала участие в их первом восстании, а в более поздних версиях этой легенды достигла статуса царицы.[8]


Образование народа бруттиев из этого сборища повстанцев и беглецов относится Диодором к 356 г. до н. э., и это согласуется с сообщением Страбона о том, что бруттии появились во время военной экспедиции Диона Сиракузского против Дионисия Младшего. Состояние хаоса и слабости, к которому были приведены южноиталийские полисы греков в результате войн с ними обоих Дионисиев (отца и сына), вероятно, в значительной степени способствовало быстрому возрастанию могущества бруттиев. Имя народа, возможно, было более древним, поскольку Диодор в другом месте[9] говорит о том, что бруттии изгнали основавших новый город (Сибарис на Трэе) сибаритов, уцелевших после гибели их прежнего города. Хотя не исключено, что это — всего лишь неточность высказывания Диодора, и под «бруттиями» он просто имел ввиду тех обитателей страны, которых впоследствии стали называть «бруттиями». Стефан Византийский действительно цитирует Антиоха Сиракузского, который использует имя «Бреттия» для обозначения этой области Италии, что кажется явной ошибкой.[10] Примечательней то, что, согласно тому же источнику, слово «бреттийский» как прилагательное (μελαίνη γλώσσα Βρεττία) употреблялось Аристофаном по крайней мере за 30 лет до того времени, которое считается временем появления народа бруттиев. Рост их могущества был стремительным.


Состоявшие первоначально из шаек изгнанников и разбойников, их войска вскоре стали многочисленными и достаточно мощными, чтобы противостоять силам луканов, и не только во внутренних, горных областях полуострова; они стали нападать на прибрежные греческие города — Гиппоний (совр. Вибо-Валентия), и Фурии, и вскоре подчинили их себе.[11]. Независимость бруттиев довольно скоро была признана луканцами, и спустя 30 лет после первого восстания бруттиев два народа объединили свои усилия в борьбе против греческих соседей. Последние обратились за помощью к эпирскому царю Александру, который высадился с войском в Италии и провёл несколько успешных кампаний, в ходе которых взял и разорил города , Консенцию (совр. Козенца), и Терину, но в конечном итоге погиб в сражении с объединёнными силами луканцев и бруттиев под Пандосией в 326 г. до н. э.[12]


После этого бруттиям пришлось сражаться с силами Агафокла, который разорял их берега своим флотом, взял Гиппоний и превратил его в сильную крепость и морскую базу, а затем вынудил бруттиев заключить невыгодный для них мир. Однако вскоре они нарушили этот договор и вернули себе Гиппоний.[13] Это был период их наибольшей силы и процветания; но прошло совсем немного времени, и им пришлось вступить в борьбу с неизмеримо более опасным противником: в 282 г. до н. э. они уже заключают союз с луканцами и самнитами против возрастающего могущества Рима[14] Спустя несколько лет бруттии упомянуты в составе вспомогательных войск в армии Пирра, но после поражения этого царя и его ухода из Италии им пришлось самостоятельно вести эту войну и испытать на себе всю её тяжесть; после нескольких кампаний и последовавших за ними триумфов римских полководцев Гая Фабриция Лусцина и Луция Папирия бруттии были наконец приведены к покорности и вынуждены купить мир ценой уступки половины огромного лесного массива Силы (Sila), столь ценного своим строительным лесом и дёгтем.[15]


Их повиновение, однако, не было безупречным; и хотя они сохраняли спокойствие в течение всей Первой пунической войны, успехи Ганнибала в ходе Второй пунической войны оказались непосильным испытанием для их верности Риму: после катастрофы при Каннах бруттии в числе первых разорвали свой союз с Римом и перешли на сторону карфагенян.[16] Отпадение народа поначалу не привело к переходу на сторону врага городов на его территории; но и Консенция были вскоре разорены бруттиями при помощи незначительных сил карфагенян, а вскоре затем последовал и разгром более важных городов Локр и Кротоны. Устоял только Регий: он смог противостоять силам карфагенян до самого конца войны.[17] В 215 г. до н. э. , один из полководцев Ганнибала после поражения при от Тиберия Гракха устремился в Бруттий, где вскоре соединился со свежими силами из Карфагена под началом . С этого времени он сделал Бруттий своей базой, откуда действовал против римских полководцев в Лукании и Самнии, и куда возвращался, как в укрытие, потерпев поражение или теснимый врагами. Географические свойства этого района неизбежно делали его исключительно сильным в военном отношении: после поражения и гибели Гасдрубала Ганнибал сам собрал свои силы на территории Бруттия, где и продолжал борьбу с римскими полководцами.[18] Почти ничего неизвестно о тех четырёх годах, в течение которых Ганнибал удерживал свои позиции в этой области: вероятно, свою штаб-квартиру он основал поблизости от Кротоны, но название Castra Hannibalis («Лагерь Ганнибала») сохранила и местность неподалёку от небольшого городка на берегу залива Скиллации, что указывает также и на этот выбор в качестве постоянного места дислокации. Тем временем римляне, избегая решительных сражений с Ганнибалом, один за другим осаждали и брали города, перешедшие на сторону противника: когда пунийский полководец был, наконец, отозван из Италии в Африку, их осталось в руках карфагенян совсем немного.


Бедствия в ходе такого числа военных кампаний, следовавших одна за другой, нанесли непоправимый урон процветанию Бруттия, а меры, принятые римлянами для наказания бруттиев за их измену, завершили их унижение. У них была отнята большая часть их земель, а народ низведён до состояния, граничащего с рабством: у него было отнято звание «союзника римского народа» (другие народы Италии это звание сохранили), бруттии были объявлены неспособными к военной службе и использовались в свите римских магистратов в качестве курьеров, писцов и прислуги для мелких надобностей.[19] Прошло, однако, некоторое время, прежде чем они были окончательно уничтожены: в течение нескольких лет по завершении Второй пунической войны один из преторов ежегодно посылался с войском наблюдать за бруттиями. В качестве дополнительной меры для того, чтобы закрепить их покорение были основаны три колонии в их землях: две колонии римского права (coloniae civium Romanorum) в Темпсе и Кротоне и третья — латинского права (Coloniae Latinorum) в Гиппонии, который с этих пор получил название Вибон Валентия. Кроме того, одновременно с ними была основана и четвёртая колония, на границе их земель, в Фуриях.[20]


С этого времени бруттии, как народ, исчезают из истории, но их земли снова стали ареной военных действий во время восстания Спартака, который после первых поражений от Красса отступил в самую южную часть Бруттия (именуемый Плутархом «Регийским полуостровом»), и в котором римский полководец запер его, вырыв ров и воздвигнув вдоль него частокол по всему перешейку от моря до моря. Вождь восставших, однако, с боем пробился через эту преграду и продолжил военные действия на территории Лукании.[21]


В ходе гражданских войн берега Бруттия неоднократно опустошались флотом Секста Помпея и были свидетелями столкновений сил последнего с силами Октавиана, который устроил штаб-квартиру своей армии и флота в Вибоне.[22] Страбон писал, что в его время вся эта область пришла в полный упадок.[23] Август включил её в «Третье Управление» (Regio III Lucania et Bruttii) вместе с Луканией; и обе области оставались в составе единой административной единицы вплоть до падения Римской империи, управляясь общим магистратом, имевшим титул Corrector («со-правитель», то есть «управляющий несколькими областями сразу»). Тем не менее, «Книги колоний» () рассматривают Провинцию Бруттиев (Provincia Bruttiorum) как отдельную от Лукании.[24]

Примечания[ | ]

  1. Требеллий Поллион Tetricks, 24; Notit. Dign. ii. pp. 10, 120.
  2. Мела, ii. 4, 7; in Flor. iii. 20. § 13, «Bruttium» также является прилагательным.
  3. Полибий. ix. 7, 25, xi. 7; Страбон vi. p. 255.
  4. i. 56, ix. 27.
  5. Фукидид iii. 99, vii. 35
  6. Нибур, vol. i. p. 98.
  7. Диод. xvi. 15; Страбон. vi. p. 255; Юстин xxiii. 1; Стеф. Виз. s. v. Βρέττος.
  8. Юстин. l. c.; Jornand. de Reb. Get. 30; P. Diac. Hist. ii. 17.
  9. xii. 22.
  10. Comp. Dionys. i. 12.
  11. Диод. xvi. 15; Страбон. vi. p. 255.
  12. Ливий viii. 24; Юстин. xii. 2, xxiii. 1; Страбон. v. p. 256.
  13. Диод. xxi. 3, 8; Юстин. xxiii. 1.
  14. Ливий. Epit. xii.; Fast. Capit.
  15. Dionys. xx. Fr. Mai and Didot; Fast. Capit.; Zonar. viii. 6.
  16. Ливий. xxii. 61.
  17. Id. xxiii. 20, 30, xxiv. 1-3.
  18. Id. xxvii. 51.
  19. Аппиан. Annib. 61; Страбон. v. p. 251; Gell. N. A. x. 3.
  20. Ливий. xxxiv. 45, xxxv. 40.
  21. Плутарх. Красс 10, 11; Flor. iii. 20.
  22. Appian, B.C. iv. 86, v. 19, 91, 103, etc.
  23. vi. p. 253.
  24. Плин. Ст. iii. 5. s. 10; Not. Dign. ii. 18. p. 64; Orell. Inscr. 1074, 1187; Lib. Colon. p. 209.

Ссылки[ | ]